Поддержите The Moscow Times

Подписывайтесь на «The Moscow Times. Мнения» в Telegram

Подписаться

Позиция автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

«Уехавшие», «оставшиеся» и «возвращающиеся» 

Одна из самых ярких ноябрьских историй про «уехавших» и «оставшихся» — история певца и композитора Шарлота. Молодой человек и автор песни «Россися» проявил феноменальную наивность.
Наивный поступок певца Шарлота обойдется ему очень дорого Пресс-служба судов Санкт-Петербурга

Сначала он сжег российский паспорт и прибил свой военный билет к кресту, а потом решил вернуться в Россию, полагая, вероятно, что отделается извинениями. Предсказуемо вышло по-другому: когда вы читаете эту колонку, Шарлот отбывает свой срок по административному нарушению, а на носу — дела уже уголовные. 

Мы до сих пор точно не знаем, сколько россиян покинули страну из-за войны, развязанной Владимиром Путиным, и можем судить об их количестве (ну, или о количестве нас — я пишу этот текст из Риги) только по косвенным признакам. Мой любимый такой: мигранты из других стран — читай России — в Грузии снимают больше четверти всего жилья.

Среди этого эмигрантского множества точно есть десятки тысяч людей, которые: 

  • тоскуют по родным, близким и друзьям, оставшимся в России,
  • не могут найти себя в эмиграции,
  • столкнулись с разными проявлениями антимиграционных настроений, а они есть в том или ином виде в каждой стране: и в Грузии, и в Германии, и даже в совсем уж далекой Португалии,
  • живут «в минус», и этот минус становится критическим,
  • просто страшно устали. 

Эти люди нет-нет да и думают, как певец и композитор Шарлот: а что если вернуться в Россию? Хотя бы не насовсем, но на несколько месяцев? Пожить старой жизнью? Встретиться с друзьями? Найти удаленную работу?

Такие люди жадно читают истории в телеграм-каналах и профильных фейсбучных группах о пересечении границ — с этим ничего не произошло, этот даже телефон на границе не показывал, а того и впустили, и выпустили без проблем. Они анализируют: новой волны мобилизации, видимо, не будет, Владимиру Путину не нужны потрясения перед выборами, границы закрывать не будут, а значит, есть окно возможностей до февраля–марта, и сейчас самое время. 

В этом смысле людям, которых открыто преследует российское государство — скажем, основателю «Службы поддержки» Илье Красильщику (8 лет за «дискредитацию» армии) или основателю «Идите лесом» Григорию Свердлину (только что объявлен в розыск), — даже легче. По крайней мере, они не терзаются сомнениями, для них въезд совершенно точно закрыт. 

Я далек от мысли что-то рекомендовать тем, кого посещают мысли об отъезде обратно в Россию. И я не считаю, что есть какой-то универсальный совет для всех ситуаций.

Поэтому я расскажу про себя — что я отвечаю сам себе, когда у меня возникают мысли о том, чтобы навестить родителей, сходить на хоккей в Москве или встретиться с людьми из условного «Яндекса» и узнать у них про работу. Я говорю приблизительно следующее:

«Саша! Помни, что ты хочешь вернуться не в географическую точку, а в географическую точку до начала 2022 года — а еще лучше до начала 2014-го. Этот хронотоп невозможно воспроизвести еще раз, разве что в воспоминаниях. 

Даже если действительно риски пересечения границы в обе стороны сейчас не слишком высоки, они все равно есть, а жизнь не лотерея, чтобы постоянно испытывать судьбу на прочность.

А еще ты же читал книжки и знаешь, как устроена тоталитарная машина — она проходится прессом как по конкретным своим недругам, так и по совершенно случайным людям, которые просто оказались не в том месте, и не в то время. У тебя есть привилегия — так получилось, что ты смог уехать от впадающий в маразм автократии. Лишиться ее по собственной воле было бы сродни действию певца и композитора Шарлота».

читать еще

Подпишитесь на нашу рассылку